Все записи автора Dmitry

В автобусе…

Кондуктор — Автобус идет до «Речного Вокзала»!
Пассажир — Почему до «Речного»?
Кондуктор — Потому что я так сказала!

Мда…
Но это еще не все…

Пассажир — Я, когда заходила, не слышала, чтобы вы объявляли.
Кондуктор — Я что, каждому говорить должна?

Ну и как этому созданию объяснить, что оно не право? Нет, блин, через раз объявлять нужно. Я, кстати, когда заходил, тоже не слышал. И ведь ведет себя как хозяйка, а не как тот, кто обслуживает пассажиров. И еще — почему все (ну, почти все) кондукторы такие «габаритные»? Пространство автобуса вроде не располагает…

23.10.12

Травокурам и травокурицам

Травка курится
И превращает тебя в курицу,
Не несущую яиц
И совсем не похожую на птиц,
Но почему-то думающую, что она — вне границ,
Но на грани,
И ей безразлично, кого она ранит
И что с ней станет.
И стынет душа ее черствеющая
Как прошлогодний хлеб
И чернеющая
Как весенний снег.
И она уже ничего не слышит,
Ведь в голове ее — мыши,
Грызущие мозга мед
И оставляющие помет.
И уже не нужен полет.
Разве что только вниз
(Прогрызенного мозга каприз),
Но это не сюрприз
И далеко не сюрреализм,
А самый обычный идиотизм
И ставший привычным садизм.
Но какое дело до этого курице,
Если травка по-прежнему курится?
Стоит только зажмуриться
И уже не нужно мести улицы,
Все само образуется
Образами,
Мазками разноцветными,
Масками несусветными,
Личинами сладкими,
Личинками,
Туземцами поедаемыми,
Еда и мы — ми ,
Фа — соль — ля,
Тля,
До нуля.
О чем это я?
О чем это ты?
Зачем это ты?
Травокуры пусты,
Живут как глисты.
Какая гадость…
В чем тут радость?
И кто тебе рад,
Когда в голове твоей смрад,
И из оград огород,
А в нем — умирающий род?
И только разорванный рот
Выплевывает наборы
Острот,
Выклевывает опоры,
Хохочет
И спросить у себя не хочет —
А может хватит?
Не на мой век, а просто — хватит?
И мир не так уж плох.
И вокруг столько чудесного и удивительного.
А если мир и болен,
Так он ждет, когда ты придешь и вылечишь его.
Ведь ты — часть его.
Исцели себя и мир станет чище.
Птицы летят вверх.
Камни падают вниз.

13.07.09

Четвертый приход пустоты

Серые крысы в бетонных коробках —
В стеках квартир и на лестницах-тропках…
Дышат, шевелятся рваною массой,
Пьяною массой, визгливой гримасой.
Серое в сером на сером промозглом —
Акт мимикрии двумерного мозга.

Тусклые рыбы в асфальтовых реках.
Сны о каких-то смешных человеках…
Сны про какое-то синее небо…
В сером асфальте — обычная небыль.
Рыбе присущи простые желанья,
Рациональность — залог выживанья.

Блеклые птицы бесцветного неба
Падают грузом желания хлеба.
Падают группами и в одиночку,
Падают и превращаются в точку.
Не оторваться от сытого тела.
Раз ухватив, ни одна не взлетела.

Как же здесь выжить цветному, смешному?
Сложному, странному и не сплошному?
Что же, вдыхать это серое небо?
И превращаться в ту самую небыль?
Мало-помалу, по чуть, аккуратно,
Тихо, невидимо и безвозвратно?

Тихо,
Невидимо
И
Без-воз-врат-но…

08.04.09

Лихо

Тихо-тихо
Рядом точек
Дремлет Лихо
Между строчек.
Ждет дурного,
Кто разбудит,
Чтобы снова
Выйти в люди.

Выйти боком
Тем, кто рядом,
Зыркнуть оком,
Плюнуть ядом,
Выжечь разум,
Выпить душу,
Вздыбить разом
Море, сушу.

Смять пространство
До скорлупки,
До гражданства
Мясорубки.
Смыть границу
Жизни-Смерти,
Вызвать жницу
Круговерти.

Захлебнуться
В жадном вое,
Повернуться
Головою.
Лопнуть в визге,
Матом кроя.
Только брызги
От героя…

Тихо-тихо
Рядом точек
Дремлет Лихо
Между строчек.

02.04.09

Осень… Листья…

В зябком утреннем тумане
Исчезают города.
А в не начатом романе —
Осень… Листья у пруда.
Желто-красные мгновенья…
Сколько жизни в том огне…
Жизнь и Смерть — всего лишь звенья,
Свет и тень в одном окне.

Свет заигрывает с тенью.
Свет без тени — никуда.
Двух миров переплетенье.
Осень… Листья у пруда.
Жизнь кричит — Какие виды!
Сверху — небо, снизу — твердь…
В тесноте, да без обиды,
Все там будем — шепчет Смерть.

Хоть выпрыгивай из кожи,
Хоть ложись на провода…
А в глазах одно и то же —
Осень… Листья у пруда.
Ярость красок декаданса,
Выплеск прожитых страстей…
Жизнь и Смерть в круженьи транса,
Вход и выход для гостей.

Гости шастают без спроса
Взад-вперед, туда-сюда.
И далась мне эта осень,
Эти листья у пруда…
Год за годом повторенья
Память комкают и мнут.
Повторенье — мать забвенья
Тех единственных минут.

Нет ни утра, ни тумана,
И на месте города.
Нет ни строчки у романа —
То ли поздно, то ли рано…
Только плач фортепиано —
Осень… Листья у пруда.

15.01.09

Дай!

Тупо-безликая серая масса
Выросла, вспухла на вольных дрожжах.
Мертворожденного мутного класса
Пена шипит и плюется, дрожа.

Стаей крысиной обиженной, злою
Ржущей в подъездах, жующей в кино,
Гадящей под ноги, слоем за слоем,
Твердо запомнившей слово одно –
ДАЙ!

Тупо-безликая серая масса,
Мутная плесень бездарных времен.
Денно и нощно работает касса.
Каждый да будет рублем заклеймен.

Толпы визгливых смердящих приматов
Катят угрюмой волной тошноты.
Вдохом свободы и выдохом матов
Скалят гнилые пропитые рты —
ДАЙ!

Раз кретин, два кретин
Настрогали буратин.
А каких потом кретинов
Настрогают буратины!

09.2008

Эти двое

На небе тучи
Сбились в кучу,
А под небом эти двое стоят.
И эти двое —
Мы с тобою,
А внутри нас расползается яд.

Мы будто только что из комы,
Мы с тобой не знаем кто мы,
Далеко ли нам до дома
И давно ли мы знакомы.
Хоть лезь из кожи,
Мы не можем
Даже вспомнить. Все системы сбоят .

Чужие лица.
Провалиться…
Что за место… Покажите, где дверь.
Где дверь отсюда…
Мой рассудок
Скалит зубы, точно загнанный зверь.

Мы — как потерянная совесть,
Неоконченная повесть,
Переулками колдобясь,
Не живя, а все готовясь.
И все, наверно,
Было б скверно,
Только нам не до копаний теперь.

На небе тучи
В той же куче,
А под небом эти двое торчат.
И эти двое —
Мы с тобою,
Наши лица упоенно горчат.

И мы — как надпись на заборе,
Головной убор на воре.
Ни на суше, ни на море…
В формалиновом растворе
Два индивида
Хмурых с виду
В тесной банке на витрине ворчат.

08.2008

Спи, усни…

Спи, усни, мое дитя.
Листья жухлые летят.
Умирая на асфальте,
Не осудят, не простят.

Спи, усни, мое дитя.
За окном глаза блестят,
Не мигая, равнодушно…
Не осудят, не простят…

Спи, усни, мое дитя.
Чьи-то косточки хрустят
До утра всего лишь вечность.
Не осудят, не простят.

Спи, усни, мое дитя.
Крылья ночи шелестят.
Ветер шепчет над могилой –
Не осудят… Не простят…

08.2008

Медленный вечер

Медленно тянется вечер
В бликах холеных витрин.
Бес ковыляет навстречу
Сморщенный как мандарин.
Капля за каплей уходят
Признаки жизни с лица.
Мертвые за руки водят
Полуживого слепца.

Дикие пьяные пляски,
Стробоскопический бред.
Спит в инвалидной коляске
Бывшего разума след.
Медленно тянется вечер,
Плавится, капает воск.
Мертвые заживо лечат
Простенький выцветший мозг.

08.2008

Стадо

В подворотне блеет стадо,
Насосавшись до ноздрей.
Задохнулась ночь от смрада
Языка богатырей.
Увлекательное дело –
Попадать в асфальт слюной.
Бьется в судорогах тело,
Стадо трется под Луной.

Хор мобильных телефонов,
Какофония души.
Миллионы миллионов,
Фетишизма барыши.
По мозгам гуляет пойло –
Теле–кино–зоо клан.
И трехкомнатное стойло
Дружно пялится в экран.

11.2006